Наблюдения смотрящей искусство
© Anatolii Stepanov / Reuters
Макото Айда, "Гори кольору попелу"
- Ольга Балашова
- 2 липня 2012
-
-
- 2288
Изнутри футбольного чемпионата, ARSENALE – как и другие его проекты-сателлиты – скорее радует фактом своего наличия, чем раздражает. Тяжелая угнетающая энергия, сгенерированная подготовкой к Евро-2012, преобразовалась в эмоциональный запал футбольных болельщиков, и стало понятно, что апокалипсис, в очередной раз не то чтобы отменяется вовсе, но явно откладывается до выяснения результатов игры.
Сама же выставка дает возможность сделать несколько наблюдений, никак не связанных с футболом, что в нынешних обстоятельствах особенно ценно.
...хотя, пожалуй, нет: чтобы подтвердить правило, первое наблюдение таки от него отступит:
Наблюдение первое.
Иностранные ценители массовых зрелищ, с явной оглядкой на которых наши чиновники, скрипя зубами, подписывали разрешения на проведение первой киевской международной биеннале современного искусства – даже знать не хотят о том, что в Украине существует что-то еще, кроме футбола и девушек. Как, впрочем и украинцы в период проведения чемпионата. Потому, изначально абсурдная идея привязать художественный проект к футболу сработала только в качестве аргументации для министерских чиновников, на деле же от такого соседства искусство очевидно проигрывает.
Стоит отметить, что в чем-то подобная ситуация в практике мирового искусства уже случалась, но имела более, чем успешное продолжение. Речь идет о Документе, которая проводится раз в пять лет в городе Касселе и сегодня является одним из главных событий в современном искусстве. Первая Документа также была в каком-то смысле сателлитным проектом другой популярнейшей тогда международной номадической выставки садоводства, которую в далеком 1955 году выпала честь принимать Касселю. Не футбольный чемпионат, конечно, но для послевоенного времени событие весьма масштабное, а потому благодаря ему первую Документу в провинциальном и тогда еще полуразрушенном войной немецком городе, посетило около 130 тысяч человек. После такого успеха ее решили сделать периодической: каждые четыре года, а начиная с третьей – один раз в пять лет.
В нашем же случае количество посетителей ARSENALE – этой грандиозной (в масштабах Украины) выставки – пока радует только тех, кто, ведомый непраздным любопытством, до нее таки доходит, имея возможность без лишней суеты составить собственное о ней впечатление.
Наблюдение второе
Что бы ни говорили о кризисе спектакулярного искусства и больших международных проектов формата биеннале, но это наверно первое событие в стенах Арсенала, которое на 100% выдерживает испытание пространством. Сам же кризис – всего лишь продукт саморазоблачающей работы культурной индустрии, которая будет существовать и развиваться до тех пор, пока будут открываться подобные музейные и выставочные площадки.
Откровенно говоря, в Украине еще никогда одновременно не было представлено такого количества произведений современных художников с подобным коэффициентом культурной значимости.
Cейчас я даже ловлю себя на мысли, что одной только Луиз Буржуа с ее "Клетками" было бы достаточно, чтобы оправдать (для меня) все это затратное по ресурсам мероприятие. Потому что более точного и целостного образа для современной цивилизации со всеми ее ловушками и уловками сложно даже представить.
Третье наблюдение
Последовательное посещение dOCUMENTA (13), а затем ARSENALE натолкнуло на мысль о том, что все-таки современное искусство сегодня вряд ли может быть формой продуцирования знания. Потому что оно всегда продуцирует только новую мифологию, которая имеет тенденцию выдавать себя за знание.
Это хорошо видно на примере ряда восточных художников, в изобилии представленных на выставке. Вряд ли кто-то станет спорить, что даже в нашем глобализированном мире мироощущение восточного человека все еще очень сильно отличается от западного, а в своих индивидуально-бытовых проявлениях оно вообще непреодолимо далекое.
Но универсальность современного художественного языка, как кривое зеркало, дает одинаковый угол искривления и того и другого, создавая вполне гомогенное экспозиционное пространство, а вместе с ним и ложное ощущение ментальной близости представленных художников.
Появляясь в нашем контексте, произведения камбоджийских, вьетнамских, японских, китайских художников приобретают массу несвойственных им характеристик, лжесвидетельствуя против себя и собственной культуры. Даже самый вдумчивый европейский зритель может считать только доступный ему уровень смысла, а он всегда будет недостаточным.
С другой стороны, осматривая биеннальный проект, зритель всегда может рассчитывать только на свой уже имеющийся опыт, потому как за получение нового ему придется расплачиваться временем, а это, увы, практически невозможная роскошь в наши дни. Остановка возле каждого из представленных произведений дольше, чем на 10 минут неизбежно рискует приблизить его пребывание на выставке к вечности. В этой ситуации просмотр выставки превращается в блиц-узнавание.
Так например, работа Ай Вей Вея "Зодиак" остается не больше чем знаком присутствия самого художника, его героического образа борца с авторитарным режимом, но никак не китайского искусства, или даже его собственного искусства, или даже просто истории, которая стоит за этими копиями голов из фонтана зодиака в старом летнем замке.
Замечательная пространственная инсталляция "Мудрость бедных", повествующая об изобретательности жителей пригородов Пекина, сложенная из аутентичных деревянных элементов быта китайского художника Сонг Донга, могла бы оказаться вполне архитипичным образом из реальности рядового украинского села. Этой моментальной ассоциации, навеянной одним только запахом старого дерева, оказывается достаточно для улавливания сути. И т.д.
Экспортируемое в таких условиях искусство никогда не демонстрирует уникальные качества других культур, но – хочет того или нет – всегда свидетельствует о точках соприкосновения между ними. Все это очень похоже на пространственную литургию Олега Кулика, который, эксплуатируя элементы восточной культуры, создает новое пространство, лишенное сакральности и не имеющее никакого отношения ни к восточной философии, к которой якобы отсылает, но в то же время и не является типичным продуктом нашего мышления.
В итоге, желаемого полилога культур не происходит, а его невозможность переживается как нечто само собой разумеющееся. Но по правилам жанра культурной индустрии взамен зритель получает нечто другое, наверно, не менее важное: ревизию своего эстетического опыта и более острое переживание собственной жизни, вырванной на время из привычного хода вещей.
Последнее, четвертое наблюдение касается украинско-польского проекта, который в пространстве Арсенала с одной стороны граничит тонким и почти аскетичным видео одного из отцов видео-арта Билла Виолы, а с другой - фантастически зрелищной пятиканальной видеоинсталяцией российской группы художников AES+F. Удивляет то, что спецпроект не только не нарушает специфику изобразительного ряда основного проекта, но и не теряет набранной Дэвидом Эллиоттом высоты и так же сложно оформляется в целостное высказывание. Причем, отсутствие метапозиции, которая это высказывание предполагает, – пожалуй, единственный тренд в современном искусстве, которому поддаются кураторы. В остальном вся биеннале выглядит по-хорошему впечатляющей своей старомодной сделанностью, что говорит о том, что Украина, как ни силится влиться в авангардные ряды банановых республик, все еще находится в ХХ веке, упорно не желая переступать границу века ХХІ, где абсолютным трендом являются вакхические оргии протеста, такие же безумные, как и бессмысленные, но очень sexy. В первой киевской ARSENALE нет и капли протесных настроений, что, в целом, с лихвой компенсируется их изобилием в отечественной художественной и околохудожественной среде: вот где воистину – протесты на любой вкус!
