Сеть связей над границами

ridny-kadan3 Никита Кадан: Вроде бы самоочевидный вопрос: зачем квартирные выставки сегодня, в Украине, в большом городе, в котором есть доступные публике выставочные залы, открытые для современного искусства? Это игры в  закрытый клуб посвященных? В "подпольное искусство"? В жертв институционной бюрократии? Глянув вскользь, кажется, что то, что в советское время могло быть необходимым для выживания не-официозного, не-заказного искусства, сейчас для двадцати- и тридцатилетних художников стало своего рода найденной на барахолке диковиной с не совсем ясным назначением.

Однако, при внимательном рассмотрении условий работы и жизни этих художников открываются новые стороны и смыслы проведения квартирных выставок. Наиболее явными видятся два сюжета: производство сообщества и оспаривание авторитета экспертов, их права включать и исключать.

Николай Ридный: Ситуация с потребностью альтернативных инициатив, типа Дней квартирных выставок, изменилась за последние несколько лет. В 2005 году, когда в результате самоорганизации художников появилась галерея-лаборатория SOSка – это был жест отчаяния, DIY ради выживания и развития культурной среды, когда был локальный дефицит институций. Те институции, что всё-таки тогда существовали – либо были враждебны (как Художественный музей, Союз художников или Академия), либо безразличны (как какие-то салонные выставочные залы), либо проявляли интерес спазматически (как Муниципальная галерея) к современной культуре и критическим высказываниям.

Сейчас контекст изменился. Современное искусство в Харькове как-бы социализируется: есть несколько институций, активно заинтересованных (та же Муниципальная галерея, ЕрмиловЦентр, галерея VovaTanya), в частности, в молодых художниках. Перспективы перед молодым художником или художницей следующие: поучаствовать в выставке-конкурсе и, может быть, получить денежную премию, сделать персональную выставку и, может быть, продать работу. С точки зрения капиталистического понимания карьеры всё это не плохо – но формирует и развивает ли это среду? Есть ли у художника возможность экспериментировать, обмениваться идеями и опытом с единомышленниками и единомышленницами, чего он, кстати, лишён в рамках нашего консервативного художественного образования? Думаю, что нет. Поэтому квартирники, наследуя традицию лабораторных практик, внеиерхаческой коммуникации, становятся логичной современной альтернативой.

Н.К.: Интересно, что ты так явно разделяешь "развитие среды" и "карьерную перспективу". Действительно, художественная система в ее нынешнем состоянии востребует художника-"карьерную машину", участника конкурентной гонки. Художественная среда разреживается, фрагментируется, собираясь разве что в "фирмы" и "корпорации", боевые единицы соревновательного поля. Таким образом, понятие "художественного сообщества" выхолащивается, теряет смысл. Кажется, что художник должен выбирать между сообществом и карьерой – в первую очередь на уровне распределения своего времени. Но, как ты говоришь, "капиталистическое понимание карьеры", актуальное для  международной художественной сцены, здесь, в Украине, существует лишь в какой-то пародийной форме. Функционирование современного искусства здесь - это по большей части локальный случай Евроремонта, заимствования западных моделей, укорененных в совсем другую культурную и общественную ситуацию, а тут существующих как пустышки, яркие пузыри. Не совсем понятно, что это вообще такое – "карьера в украинских институциях"? Сама здешняя институционная неразвитость должна бы стать душеспасительной для украинского художника – некуда бежать, не за что соревноваться. Но особенность местной ситуации в том, что самые гламуризированные, аттракционные, коммерциализированные формы западного искусства тут воспроизводятся почти или совсем бескорыстно. А равно и формы "карьерно-ориентированного" поведения...

Исключительно местная художественная карьера – это просто фейк, если, конечно, речь не идет о салонном искусстве. Институционная поддержка чаще всего сводится к тому, что художнику или художнице предоставляется  кусок стены для показа работы. Институция помогает художнику в реализации его эксгибиционистских устремлений - и все. Оплата производства работ, не говоря уже об оплате труда художника – большая редкость. Почти все коллективные проекты, задававшие направление развития украинского искусства с середины нулевых строились на самоорганизации художников – а институции просто не находили возможности поддержать экспериментальную, творческую, а не только менеджерскую работу кураторов. Собирание, систематизация, исследование искусства, его историческое описание? – тоже не заметно. И вроде бы в такой ситуации странно опасаться, что тебя куда-то "не возьмут". Квартирные выставки на этом фоне выглядят очень привлекательно – ты располагаешь тем же куском стены, не являешься объектом отбора и не превращаешься в манекен в витрине чьих-то деловых интересов. Но, в отличие от "апт-арта" советского времени, харьковские Квартирные выставки происходят не вместо нормативной выставочной деятельности в институциях, а вместе, рядом с ней. Те же авторы, подчас те же работы.

Какой же дополнительный элемент прибавляют квартирные выставки к художественной жизни? Как именно они меняют композицию художественной среды?

Н.Р.: Действительно, Квартирные выставки происходят не вместо, а параллельно, руководствуясь своими законами композиции. Помимо внутренней лаборатории и коммуникации, которым часто нет места в других местах, данные инициативы являются критическим жестом. Мы говорим: художник работает там, где живёт; художник встречается с единомышленниками там, где живёт. Репрезентируя результаты своей деятельности в этом же месте, он заявляет и о своей социальной позиции. Возникает вопрос: почему так происходит? Потому что композиция построения Евроремонтных институций фиктивна: это приманка напёрсточников, рекламный фасад из западных образцов художественного инвайронмента (а в регионах, зачастую, из подражания киевскому и московскому), где действительно не за что соревноваться. Но в этой ситуации происходит подмена понятий, которую мы пытаемся вскрыть: где то, что является важным в современном украинском культурном контексте? На последних украинских павильонах в Венеции или может быть на харьковских Квартирных выставках или в киевском ЦВК? Конечно, ситуацию рассудит история, но для того, что бы это произошло, как раз важна расстановка акцентов в социально-критических действиях. Говорить о том, что наши инициативы маргинальны (в смысле их несостоятельности) – в корне не правильно. Многие из активистов низовых инициатив участвуют в местных премиях и в галерейных выставках потому, что это также возможность производства критического высказывания. Факт существования регулярных автономных инициатив ставит под сомнение функционирование культурной машины, а именно того, каким образом оно происходит сейчас. Своими действиями мы пытаемся произвести коррекцию курса, задавая вопросы о ценностях и ориентирах. Происходит производство ситуации, в которой сознательность художника будет стоять на первом месте: производить или нет, участвовать или не участвовать, не ради желания урвать кусок (хотя на деле, зачастую, речь идёт о копейке), а в соответствии с внутренним политическим стейтментом и желанием изменить общую ситуацию. В свою очередь, переход от игнорирования со стороны функционеров культуры к некоторым нападкам и конфликтным ситуациям свидельствует об определённых результатах самоорганизационных инициатив. Сегодня это происходит через перепалки в фейсбуке, завтра вопрос встанет ребром.

Н.К.: Здесь возникает вопрос, каким именно образом квартирные выставки ставят под сомнение способ работы "культурной машины"? В Украине эта машина обслуживает в первую очередь сферу сферу показа и продажи искусства, но не его "невидимую" или "подводную" часть. Грубо говоря, "принеси работу, мы повесим и, может быть, продадим". О том, чтобы какой-нибудь украинский IASPIS поддержал долгосрочный проект-исследование, речь вообще не идет. ПинчукЦентр может профинансировать дорогую в производстве работу-объект, но в отношении профессиональных подходов – это не совсем украинская институция. Поэтому вполне логично, что в Украине доминируют работы дешевые в изготовлении и могущие украсить интерьер. Вкупе с экономией на интеллектуальной составляющей (инновационной кураторской работе, комментировании, теоретических публикациях) это создает вполне катастрофическое зрелище. Но репрезентация не имеет права останавливаться: картинки приносятся в соответствующие места, развешиваются чинным рядами, дают повод для встречи "художественного сообщества", и в безмолвии и безмыслии освобождают место для следующих. 

Если так, почему бы не сменить такую репрезентацию на активную экспериментальную и дискуссионную среду, на программную работу по конструированию общности – вместо поддержания жизни в полутрупе украинского "профессионального сообщества современного искусства", которое в значительной своей части не профессионально, и уж точно совсем не сообщество. Тем более, что освободившееся место, образующаяся дыра, зияние на фасаде "нормативной выставочной деятельности" возможно сообщит местным институционным функционерам что-то важное о ситуации, которую они поддерживают своей работой. Впрочем, количество соискателей мест на фасаде таково, что дыру быстро найдется чем заткнуть.

Но я не думаю, что самоорганизованные и, в частности, квартирные выставки здесь -  это что-то обращенное лишь к украинской ситуации. И они - не только запоздалое эхо советского неофицального искусства, которое не имело много альтернатив квартирам (полям, пустырям, паркам). Они имеют отношение и к большой международной традиции квартирных выставок, происходящих в ситуации избытка альтернатив. Можно вспомнить "Chambres d'amis", серию квартирных выставок, которые Ян Хут курировал в Генте, московские галереи "Черемушки" и "Brown stripe", откурированную Антоном Видоклем выставку The Best Surprise is No Surprise в номере отеля, или квартирную выставку в Венеции, в которой мы участвовали в 2007.

Эти проекты выдвигают на первый план не "грань дозволенного", а само по себе пространство частной повседневной жизни, ее собственную значимость и важность. Ведь современное искусство привычно репрезентируется или в специально выделенном пространстве институций, или в открытом публичном пространстве города, или в масс-медиа, или в сети – в пространствах ярко освещенных, общедоступных. Как мне показалось, харьковские выставки не только экспонировались в бытовом пространстве, но и экспонировали само это пространство. Причем, это верно как в отношении произведений, которые "врастали" в среду обшарпанного подъезда или коммунального коридора (как работы Тараса Каменного или твои), так и в отношении вещей, которые просто располагались в жилом пространстве, как будто бы так же, как на галерейной стене. Все равно происходила демонстрация жизненных условий производителей искусства, их связей с местом обитания, а также личных связей между ними. Ведь именно личные связи (а не дисциплинарные и экономические отношения) были здесь основанием и несущим элементом.

Н.Р.: Важная составляющая превращения личного пространства в публичное – это борьба за свободу высказывания. Художник и художница действуют на своей территории, где никто не может диктовать им условия или обвинять в нецензурности. Наше культурное пространство до сих пор сегментировано: почти в одно и то же время на выставку "Сексуальность и трансцендентность" в PAC (PinchukArtCentre) стояли очереди зрителей, а выставку "Новая история" в харьковском музее закрыли единоличным решением директора. Подобный политический деспотизм проявился и в случае выставки "Украинское тело". Процесс популяризации и социализации современного искусства в Украине несёт в себе момент определённой опасности, а именно выхолащивания, потери искусством своего критического потенциала, возможности остро говорить о проблемах и развивать дискуссию.  И PAC и Мыстецький Арсенал имеют свою долю цензуры, чтобы не поставить в неудобное положение владельца, избежать лишних вопросов чиновников. Что уж говорить о региональных институциях-монополистах, типа харьковской Муниципалки! Как только искусство заходит на конфликтную территорию, как произошло с "Украинским телом", мы видим ситуацию, что называется, без грима. Скандал провоцирует бурную дискуссию, привлекает внимание международной общественности, однако на локальном уровне мы встречаем усиление чиновничьего давления, а также непонимание и упрёки некоторых коллег. Конфликтные ситуации обнажают позиции в культурном поле: кто является намеренным или наивным конформистом, а кто имеет и отстаивает свою политическую позицию. Упрёки в сторону ЦВК относительно того, что художники и активисты используют конфликт для развития PR-компании можно сопоставить с обвинениями Дней квартирных выставок в закрытости и элитарности. Есть попытки списать нашу деятельность на субкультурность, выраженную в закрытом интеллектуальном клубе по интересам. На примере квартирников, которые в 2012-м году прошли во второй раз, могу сказать что мероприятие имеет значимый network характер: одна из задач – это создание сети горизонтальных отношений. Мы же предложили тебе или Жанне Кадыровой принять участие не потому, что вы недавно получили премии и это у всех на слуху, а потому что мы давно работаем в ситуации сообщества и являемся частями одной сети дружественных связей. Или, например, художница Мика Роттенберг, – зачем ей выставка в Харькове, когда её работы находятся в музее Гуггенхайм? Но она проявляет солидарность с тем, что какой-то маленький видеопоказ на 20 человек может повлиять на изменение отдельной локальной истории в отдельно взятой стране. Это, конечно, не вызовет общественного резонанса, а изменения не произойдут мгновенно, - однако это вклад в многолетний процесс, который обязательно принесёт свои результаты. Я вижу определённый результат сегодня уже хотя бы в том, какое количество людей становится на путь самоорганизации абсолютно сознательно, как потому что видят в этом профессиональную необходимость, так и потому, что в этом заложен определённый жизненный драйв борьбы и постоянного приключения. По сравнению с 2005-м годом, когда мы втроём-четвером организовали SOSку, сегодня это больший круг  новых людей, это однозначная эволюция процесса.

Н.К.: Одним из основных эффектов квартирных выставок является сомнение в состоятельности экспертов, включающих в профессиональное поле что-то одно, и исключающих другое. Это выражается как в очерчивании пределов зоны, в которой их экспертиза действенна, так и во внесении в эту зону новых идей, методов, принципов, то есть в том, чтоб направлять этих экспертов.

Выше я упомянул, что ключевые проекты "поколения 2004" или социокритического круга, с самого момента его возникновения были самоорганизованными. Разглядев на самоорганизованной выставке (вроде "Проекта сообществ") направление движения художников, украинские кураторы могли последовать за ними и разместить их работы в сколько-нибудь соответствующих контекстах. Были случаи вполне артикулированного диалога художников и куратора, вроде "Большой неожиданности" с Олесей Островской-Лютой, но совсем редкие. В основном, именно самоорганизация была нервом того, что происходило с "молодым искусством" в Украине. Так что квартирная выставка может стать указателем для деятельности, требующей куда больших ресурсов и более массового участия.

С другой стороны, территория вне экспертизы институций общедоступна. Дилетантизм, китч, народные или субкультурные промыслы, традиционное, развлекательное или активистское искусство могут существовать на ней без особенных разграничений, как единая мутноватая субстанция. Впрочем, художественная система достаточно всеядна, и для любительского творчества в ней находится своя полка. Киевский ЛабКомбинат (ранее ЛабГараж) способен быть частью муниципальной галереи "Лавра" или параллельной программы Arsenale. Гогольfest и "Космическая Одиссея" доводили до полной невидимости грань между "профессиональным" и "прочим". Институциональные функционеры могут делать широкие жесты открытости, проявлять снисхождение, опекать и патронировать, даже оказывать небольшую материальную поддержку, – в сравнении с эффектом тотального охвата, монополизации художественного поля, суммы таких вложений ничтожны. Хотя кнут исключающей экспертизы всегда под рукой, используется он сравнительно нечасто, куда реже, чем конфета "мы рады всем". Встроить харьковские квартирные выставки в какое-нибудь официальное событие также не составило бы труда – если бы вам это было нужно. Но, кажется, они, по своей сути, должны оставаться вынесенным наружу элементом, фигурой добровольного самоисключения. И речь тут вовсе не об отказе от экспертизы как таковой, и полной открытости всем возможным художественным проявлениям. Нет, речь идет о создании другого типа экспертизы – прозрачной, такой, в которой аргументация не замещается по умолчанию авторитетом того, кто выбирает, или экономической мощью институции. Выбор собеседника или сообщника, участника творческого партнерства, осуществляется на основании как личных отношений, так и публично выявленного рабочего принципа. Собственно, предъявление принципа и критериев отбора и является одной из главных форм влияния самоорганизации с "нулевым бюджетом" на культурный контекст.

Н.Р.: Квартирные выставки не нуждаются в опеке – сама идея найти спонсора или заручиться институциональной поддержкой противоречит их принципу. Принимая подачки, становишься заложником ситуации – именно это произошло с феноменом харьковского стрит-арта. Как результат, один из участников акции Тарас Каменной, стёрший свою часть групповой работы, получает угрозы от бывших друзей и коллег по мурализму. Можно сказать, это в очередной раз высветило ситуацию бинарности художественных позиций. Одну из них можно окрестить политически сознательной и социально-критической, а другую конформистской, в которую входит обязательное стремление обрести покровителя и найти символический заказ.

Наша позиция является в какой-то степени вызывающей. Ведь само её наличие, выраженное в активных действиях, происходит как симптом того, что в художественной системе что-то не так. Сейчас модно говорить о процессе децентрализации искусства в Украине: институциональное развитие в Донецке, Днепропетровске, Харькове. В каком-то смысле это не децентрализация, а попытка построить систему художественной иерархии в регионах. Ситуация, когда стратегия институции базируется на принципе воздвижения "имён" на "пьедестал", противоречит стратегии развития художественной среды. Квартирники демонстрируют потенциальную возможность иного пути, стимулируя дискуссию, которая, возможно, способна изменить ситуацию.

Н.К.: Закрашивание спонсорских логотипов на уличной росписи выглядит полемическим "жестом отношения", дающим возможность начаться разговору и нарушающим порядок плюралистической мозаики раздельных художественных монологов. Разговору не только о готовности или неготовности художника рекламировать благотворителя прямо "в теле" произведения, но и об определенной беззащитности искусства в городском пространстве, о праве художника на отзыв своего участия в коллективном произведении, о художественной работе как инструменте коммерциализации городской среды и как инструменте борьбы с этой коммерциализацией и рассредоточенным всеприсутствием власти.

Равно и все
"Дни квартирных выставок" являются "жестом отношения" к системе публичных институций. К частным институциям – лишь в той степени, в которой они сами берут на себя обязательства по развитию художественной среды. Публичные институции обременены такими обязательствами по определению.

Те институции, которые прежде других должны были поддерживать некоммерчески ориентированную работу в искусстве – государственный музей и университетская галерея – показали в 2009 году в Харькове и в 2012 в Киеве примеры самой тупой и истеричной цензуры. Причем схожие результаты приносит деятельность как консерваторов, выращенных советской музейной системой, так и консерваторов, вышедших из ультраправых организаций 90-х. Альтернативой глубокой заморозке художественного процесса, к которой стремятся "хранители традиций", становится бодрый и оптимистичный менеджерский дух, частная инициатива, которая входит на территорию публичных институций, подталкивая их к обновлению и повышению эффективности. Но в это обновление не вписаны ни социальная дидактика, ни производство критического знания и размещения его в общем доступе, ни сознательная проблематизация общественного договора о месте культуры. Подобные вещи неприемлемы для новых культур-менеджеров – зачем пилить сук, на котором сидишь, и кусать руку, которая тебя кормит? – и попросту неразличимы для старых функционеров.

Украинские публичные институции оказались между Мызгиной и Мироновой, между могилянской "борьбой с развратом" и рекламными стендами с автомобилями среди работ на выставках в Арсенале, между охранительным консерватизмом и праздником гламура. Является ли это причиной для того чтоб не использовать эти институции по назначению, самоустраниться из них? – думаю, что нет. Скорее речь о том, чтоб призвать их к работе, сообразной потребностям настоящего художественного процесса. Самоорганизованные проекты предъявляют этот процесс – не просто отдельные работы и не отдельных авторов, а систему связей между ними. Внешнюю экспертизу замещает гамбургский счет. Однако носители этой экспертизы вовсе не исключены "в ответ". Полемика с ними имеет целью заставить институции искусства работать для искусства, для реального процесса.

Н.Р.: Критика не подразумевает исключение критикуемого. Напротив – она говорит о развитии, побуждая к изменениям. Однако часто критические действия и высказывания воспринимаются чересчур лично, отчего истолковываются неверно и вызывают бурную эмоциональную и агрессивную реакцию. Такие инициативы, как Квартирные выставки далеки от эскейпизма и являются выражением активной социальной позиции: мы не прячемся в коммунальной норке, а наоборот, – говорим и показываем принципы работы, которых, к сожалению, нет в отечественных институциях. Часто со стороны звучат вопросы: зачем же вы тогда участвуете в выставках тех институций, которые вам не нравятся? Общественные институции – это общее пространство, это территория, которую необходимо заполнять, с целью донести высказывание до зрителя, делая свой вклад в изменение общества. Однако просто показывать работы недостаточно. Очень часто контекст искажает художественный месседж, а то и вовсе не даёт возможности его донести.

Если рабочей сети, выстраиваемой через самоорганизацию, присущ дружественный обмен (идеями, опытом, помощью), то украинские институции тоже представляют собой некую сеть, систему отношений. Ей присущи, скорее, фиктивность дружбы или дружба ради личной выгоды, а также постоянный дух соперничества за власть. На примере Харькова особенно отчётливо видно как новый ЕрмиловЦентр пытается быть не хуже киевских коллег, вроде ПинчукЦентра или Арсенала, при этом не понимая, что нужно было бы выработать свои собственные принципы, а не ориентироваться на кого-то.

В своё время была такая настольная игра "Монополия", обучающая детей примитивным схемам менеджмента. Похоже, что некоторые культуртрегеры в эту игру заигрались. Отсюда – стирание грани между тем, чем должен заниматься куратор, менеджер и дилер. Это сплетение понятий приводит к тому, что часто культурные события проводятся не ради развития ситуации, а ради повышения собственного статуса, а также извлечения коммерческой выгоды. В этом смысле, Квартирники – периодическое событие, но событие, являющееся репрезентативно-коммуникационной частью темпорального процесса: видимый форум, бекграундом которого служит непрерывающаяся работа.

Н.К.: "Как можно критиковать институции и в то же время участовать в их выставках?" – это мантра для противников критического искусства и вполне практическая область поиска решений для его производителей. Первые готовы повторять этот вопрос бесконечно, правда исключительно как риторический, вторые дают ответы, постепенно принуждая институции к локальным исправлениям. Квартирные выставки – также жест, подталкивающий институционную систему к реформам. И квартирники не могут заменить выставки "настоящие" потому что не располагают доступом к широкой и, главное, сознательно пришедшей для встречи с искусством аудтории.

Речь ведь не о том, чтоб заспамить мир продуктами собственной креативности, просто показать картинки как можно большему количеству людей. Важно выращивание, производство зрителя не из "художественной среды", готового к труду понимания, к позиции собеседника. Квартирные выставки же – скорее для самой "среды".

Практики художественной самоорганизации в Украине долго замещали недостающие области "настоящей" работы художественной системы. Они восполняли нехватки в сферах художественного образования — самообразованием; кураторской работы – коллективным кураторством; комментирования искусства – дискуссионными текстами вроде этого. Но нет смысла бесконечно протезировать отсутствие чего-то, восполнять нехватки. Через некоторое время либо замещаемое наконец появляется, либо то, что замещало, перестает это делать и обретает собственное независимое качество. Р.Э.П. в своих кураторских проектах 2007-2009 годов во многом замещал то, что отсутствовало, создавал контекст для себя и для других, играл сразу несколько ролей на одной сцене. Худсовет имеет свою нишу, самостоятельное направление работы. Это направление – междисциплинарность, встреча разных областей опыта, проекты, в которых искусство встречалось и взаимодействовало бы с разными типами познавательной практики. А Р.Э.П. продолжает заниматься собственными художественными проектами. К тому же сформировалась совершенно новая междисциплинарная среда, куда интереснее старой "околохудожественной" – тот же ЦВК и его круг.

Ты говорил в начале разговора что появление галереи SOSка в середине нулевых было жестом отчаяния. Что с того времени, кроме расширения круга участников, изменилось в вашей работе, в вашей самоорганизации?

Н.Р.: В начале своей деятельности, галерея-лаборатория SOSка выполняла роль самоорганизационной платформы. На базе платформы формировалось сообщество людей, художников и музыкантов, ищущих пути развития и реализации. Естественным образом из более широкого круга появилась группа с фиксированным составом и концепцией художественной деятельности. Помимо художественных работ, группа реализовывала коллективные кураторские проекты. Сегодня мы возвращаемся к тому, с чего начали – к состоянию открытой платформы для коллаборации. Таким образом, расширяется не круг участников, а очаги самоорганизации. Те же Квартирные выставки, надеюсь, будут множиться именно за счёт количества таких очагов. Объединяющим фактором может являться не только близость методов и концепции художественной работы, а порой даже напротив: группы людей с разными взлядами проявляют дружественную солидарность, руководствуясь скорее социальным признаком, а не эстетическими критериями. При этом, такие методы работы понятны и хорошо знакомы международной практике; они не воспринимаются как "аборигенская" специфика. Этот процесс является важным не только для локального контекста – мы выстраиваем сеть отношений, идущую далеко за пределы нашей страны.

Н.К.: Видимо, именно сеть связей, разворачивающаяся над границами, и является нашей рабочей структурой. Харьковские квартирные выставки, киевская междисциплинарная самоорганизация – не только локальные явления. Мы можем показывать в Украине художников, с которыми работаем и выставляемся за ее пределами, точно также как нас вовлекают в свою деятельность другие центры самоорганизации (вспомнить хоть бы и прошлогоднюю выставку "Шесть и три"), можем перемещать саморганизованные проекты в разные страны и контексты, в том числе и отменяя ритуализированную "внеинституциональность" (выставка "Проект сообществ" в польском "Арсенале" или "Судебный эксперимент" как спецпроект Viennafair), можем показывать здесь работы Младена Стилиновича или Мики Роттенберг, можем тематизировать жизненную среду украинских художников и экономические реалии их деятельности, можем создавать альтернативу официальным высокобюджетным событиям. В то же время мы можем использовать местные институции сообразно тем обязательствам, которые они сами на себя берут по отношению к украинскому искусству, равно как и участвовать в художественной жизни в институциях других стран. Пространство показа, встречи с массовым зрителем и пространство изобретения, проектирования, лабораторной работы, – сейчас разделены. В Украине они разделены особенно явно. Для нас самоорганизация есть территория поиска и изобретения, а институции – место встречи с массовой аудиторией.

Но также самоорганизация указывает на зоны умолчания в официальном тексте культуры. Она рушит с трудом выстроенную последовательность этого текста, картину целесообразности, разумного уклада и благополучия. Это отмена иерархии устремлений и целей, нарушение последовательности действий на культурном конвейере, его альтернативное использование или просто саботаж.

Та система, которая должна была поддреживать творческую работу, обрела свои интересы, взялась воспроизводить и обслуживать в первую очередь саму себя. Технологии показа репрессируют показываемое, то есть искусство. Но это не отменяет всего комплекса деклараций и обещаний, которые все равно написаны на фасаде системы. Мы призываем работников художественной системы вспоминть об этих надписях-декларациях, под которыми они трудятся, и переосмыслить свой труд. И в то же время переносим свою лабораторию в квартиры и на скамейки в парке, в подъезды и коммунальные коридоры, гостиничные номера, места встречи под ночными киосками – как и в нашу переписку, в самолеты, поезда. Переносим – потому что она должна продолжать работать.

Н.Р.: Одновременное существование в разделённых сферах, лабораторной и репрезентативной, – временное явление, характеризующее данный период в украинской культуре. Находясь в русле социально-критического искусства, к этому процессу относишься как к приключению, цель которого – изменить ситуацию. Однако переломить его временность возможно лишь путём сознательного переосмысления деятельности всеми действующими лицами культурной машины: художниками, кураторами, критиками, менеджерами, директорами институций. В свою очередь, сеть самоорганизации будет расширяться, демонстрируя свою эффективность. Укрепление сети уже перерастает из укора – в критику, из попытки – в пример, и в конце концов – в результат.

Warning: session_write_close(): Failed to write session data (user). Please verify that the current setting of session.save_path is correct (/tmp/sessions_php54) in /sata1/home/users/cca/www/old.korydor.in.ua/libraries/joomla/session/session.php on line 676