Что нам стоит мир построить

© La Biennale di Venezia
Полотна Тинторетто в Центральном павильоне

«Если выставка – это медиум, через который уже более века познается искусство, то биеннале – это медиум, через который сегодня познается искусство актуальное», - утверждают составители фундаментального издания The Biennial Reader, резюмируя развитие феномена масштабной временной выставки в ХХ веке. 
Флагманом глобального «биеннального» движения, еще в 1980-х исчисляемого  несколькими, а спустя декаду уже несколькими десятками международных проектов по сей день является старейшая Венецианская. По прежнему авторитетное и самое масштабное на сегодня событие магнитом притягивает со всего мира всех сопричастных искусству, а также желающих таковыми стать. Биеннале 2011 – наглядный тому пример. 

В 1895 году правительство Венеции, вдохновленное примером Всемирной выставки в Париже, задумало Ла биеннале дель Арте как смотр новейших достижений разных стран в изобразительном искусстве. Вплоть до 1950-х годов биеннале оставалась уникальной  практикой. За последние же 20 лет подпитываемое политическими, экономическими и маркетинговыми интересами событие раздулось до невообразимых размеров. 

Полностью освоить (и усвоить) Венецианскую биеннале сегодня не представляется возможным. Равно, как и составить о ней более-менее целостное впечатление. И это поначалу раздражает. Критика биеннале – такая же профессиональная традиция, как и посещение превью. Ее очень хочется соблюдать таким неофитам, как я. Но и это оказывается не просто, поскольку  критиковать, очевидно, следует сразу по нескольким параметрам: то ли индустрию развлечений, которая все больше подчиняет своим законам Венецианский форум, то ли, собственно, художественное поле, которое требует к себе нового подхода. Но какого?

Проблема исчерпавшего себя формата биеннале как «мегавыставки» не нова, не оригинальна и, видимо, пока не особо разрешима. Венецианский проект продолжает обесценивать свою организационную модель и в то же время подкрепляет ее успех, с каждым годом подтягивая все больше капитала и медиавнимания. Стремление к целостности уступает стремлению к масштабности и зрелищности. В этом году поставлен очередной рекорд в виде 89 стран-участниц, среди которых – чем особенно гордится дирекция – абсолютные новички мирового процесса вроде Гаити, Андорры и Бангладеша. 

Могли ли предположить отцы-основатели события, желавшие прибавить городу туристической привлекательности, или конструктивно настроенное фашистское правительство, в 1930-е годы дополнившее проект музыкальной и кинематографической частью, что биеннале станет символом культурной глобализации, нарицательным именем на грани одиозности? В последние годы для желающих поучаствовать стран не хватает места не только в садах Джардини, но и в старых палаццо по всему городу. Поистине, сегодня Венецианская биеннале – это Олимпийские игры от искусства. Даже если страна не завоюет награды (которые на биеннале как раз таки и раздают), то, по крайней мере, будет зафиксирована на мировой арт-карте. 

Попытка провести параллели между национальными представительствами бесполезна. От идеи регламентировать их политику одной общей темой дирекция биеннале отказалась еще, кажется, в начале 1990-х и предоставила комиссарам свободу выбора. Сегодня череда павильонов – это смотр не локальных тенденций в искусстве, а, скорее, различных экспозиционных стратегий. Тут и срез молодых художников (эстетский медиаарт у Японии), и ретроспектива «заслуженных» («Коллективные действия» под предводительством Гройса у России), экспрессия «индивидуальных мифологий» (Германия, Великобритания, Франция), и коллективные высказывания на злобу дня (Дания, Израиль). Все вместе - увесистый каталог кураторских подходов. Вполне очевидна их общая склонность акцентировать внимание не столько на актуальном для страны искусстве, сколько на подводных течениях и настроениях местной культурной бюрократии. Кому, как не украинскому зрителю, это понимать. 

Трудно сохранить свежесть восприятия, ритуально гуляя целый день в Джардини среди калейдоскопа довоенных архитектурных стилей павильонов. Возникает определенный элемент случайности – некоторые выставки «выпадает» смотреть n-нными по счету, а значит – уже с «замыленым» взглядом. Так случилось со мной на широко обсуждаемом Польском проекте. До него я добралась уже в конце дня, без малейших сил воспринимать хоть какой-либо видеоряд.

Закалки внимания требует кураторская международная выставка. Крайне трудно выявить ее экспозиционную драматургию, считать пространственные и смысловые отношения между работами. Их количество, формальное и смысловое разнообразие превосходит всякую мыслимую оптику восприятия даже самого подготовленного и сосредоточенного зрителя. Проще говоря, выставка слишком громоздкая, чтобы по-настоящему увлекать. 

В бесконечных анфиладах Арсенала внимание оттягивают на себя, прежде всего, мощные пространственные акценты вроде гиперболичной восковой фигуры Урса Фишера и так называемые пара-павильоны, архитектурные конструкции, выстроенные разными художниками как особое пространство для отдельных работ. Вообще, воля к созиданию – заметная формальная тенденция международной выставки. Представлено множество разнокалиберных пространств, как персональных (вывернутая наизнанку аутентичная кухня Франца Веста), так и коллективных (инсталляция Андро Векуа). 

Последний проект представляет собой макеты зданий в Сухуми, родном городе художника, который он покинул с семьей много лет назад. Макеты выглядят недостроенными, а то и вовсе состоят из одного фасада. Художник не полагается на собственные воспоминания и воспроизводит лишь отдельные ракурсы построек, найденные по фотографиям из интернета. Отсутствующие фрагменты символизируют утерянную «национальную» память, остаткам которой художник пытается придать осязаемых форм, буквально, выстроить ее заново (вспоминается девиз прошлогодней биеннале «Создавая миры»...) 

Сравнительно более цельной и стройной выглядит экспозиция Центрального павильона. Ритм ее задают грандиозные полотна Тинторетто, позаимствованные у городских музеев. Расположение работ художника ХVІ века в самом сердце биеннале – неожиданный и яркий кураторский ход. Полно раскрывается тут заглавие выставки, ИллюмиНАЦИИ – поэтичное и броское, с красноречивой, понятной на всех языках игрой слов. Венецианец Тинторетто был первым художником, который программно воплотил в живописи идею автономии света, утвердил его ценность как самостоятельного объекта искусства. Страстные и динамичные работы Тинторетто, действительно, будто источают сияние, «освещая» дальнейший выставочный маршрут в дебри современного искусства. 

Автор одного из текстов увесистого каталога назвал биеннале Венецианским bazaar?ом, вполне уместно прировняв ее к многоликости и человеческому хаосу восточного оплота торговли. И все же самую удачную и емкую метафору выдумал в 2001 году куратор-гуру Харальд Зееман. «Плато человечества» - первая биеннале нового тысячелетие и словесная формула, которая, на мой взгляд, исчерпывает суть более чем столетней истории всего проекта. Ведь миссия биеннале состоит, прежде всего, в том, чтобы уместить на одной обозримой плоскости все, чем располагает на сегодня в искусстве человеческий гений.
Дальнейшая эволюция (или регресс) этого формата зависит от способов и стратегий художественной репрезентации, которые предложит искусство будущего. Не берусь делать о таком прогнозы. Да и фестивальное настроение сегодняшней биеннале совершенно к этому не располагает.

Фото на главной странице - фрагмент "Последней вечери" Тинторетто.


Warning: session_write_close(): Failed to write session data (user). Please verify that the current setting of session.save_path is correct (/tmp/sessions_php54) in /sata1/home/users/cca/www/old.korydor.in.ua/libraries/joomla/session/session.php on line 676