Евгений Марковский: «Вербатим – отличная прививка от мертвой драматургии»


10-13 февраля в Херсоне прошел 3-й Локальный театральный фестиваль «Лютий/Февраль». Нынешний сезон получил название «МЕЙЕРХОЛЬДу Мейерхольда» – выпускники режиссерской магистратуры Центра им. Вс. Мейерхольда (Москва) и Школы-студии при МХАТ им. А.Чехова (Москва) в гостях у Центра им. Вс. Мейерхольда (Херсон).

В этом году фестиваль приобрел статус международного: приехали молодые режиссеры из России, Литвы, Кыргызстана и Азербайджана.
 
По мнению организаторов, 3-й фестиваль «Лютий/Февраль» стал продуктом театрального взаимодействия – центра и провинции, Запада и Востока, профессионального и аматорского, классического и новаторского, поли- и моно-, театрального и «соседних» видов искусств. Были представлены пьесы Альбера Камю, Марком Равенхилла, Мариуса фон Майенбурга, Ярославы Пулинович, Анны Яблонской, Н. Ворожбит, М. Курочкина. 

Режиссер и актер Херсонского центра им. Вс. Мейерхольда Евгений Марковский рассказывает подробнее о новых формах театра.

Е.М.: Вербатим – это метод документального театра. Художнику приходит в голову идея, а дальше уже идут методы социологии и журналистики. Актеры идут за материалом в народ: записывают на диктофон мнения на заданную тему. Собранные интервью монтируются в сценарий. Важно сохранить все лексические и грамматические особенности. В этом – документальность. Изюминка еще и в том, что эти тексты никогда не повторятся. Это фиксация уникального речевого момента. Тот же человек потом расскажет все по-другому. 

С другой стороны, это не законченная форма, как авторская пьеса. Сценарий можно дополнять новыми интервью, по-новому «лепить» тексты, вводить дополнительных актеров. Эдакий драматургический трансформер. Как правило, для «вкусного» сценического дискурса нужна широкая выборка. Хотя иногда и один человек, находясь в особом нарративном состоянии, способен наговорить на целую пьесу. Мы называем респондентов «донорами текстов». Аналогия очевидна – мы берем у них «кровь», с которой можем делать, что угодно: можем пустить на эксперименты в лаборатории, на создание новых антител или вообще слить, как неподходящую. Что и происходит с 70% текстов. Остальные 30% присваиваем актерам. 

Еще одно существеннее отличие от традиционного театра: в новой драме актер не играет. Он присваивает текст и другие внешние, невербальные проявления персонажа, а затем отдает это зрителю. Самый знаменитый вербатим – «Монологи вагины» Ив Энцлер (премьера пьесы состоялась в одном из Off-Broadway театров Нью-Йорка в 1996 году). Вокруг него возникло даже движение «День V», цель которого – защищать женщин во всем мире от насилия. Опросили всего лишь 100 женщин, а какие бездны вскрылись!

Ю.М.: К слову, о вскрытии. Вербатим ведь не ставит своей целью обнажать социальные язвы.

Е.М.: Ортодоксальный вербатим, возникший в середине 1990-х, на волне современной драматургии «new writing» (первым серьезным полигоном для него стал лондонский театр Royal Court) именно остро социален. Это мгновенная реакция на какое-то значимое событие. Произошел в Лондоне теракт. Драматург дает команду опросить очевидцев, выживших, членов семей погибших, служителей метро, полицейских, чиновников… Через неделю на подмостках – спектакль. 

Восточнославянская версия несколько другая. Мы не можем совсем отказаться от традиции рефлексировать. Даже самый продвинутый зритель не готов воспринимать спектакль без сопереживания и размышлений о высоком. Для нас репортерский метод подачи слишком сухой. Голая картинка событий не цепляет. Нужна достоевщина, надрыв, катарсис, причем не только публике, но и самому художнику. В Москве была такая же ситуация, когда британцы организовали там семинар для молодых драматургов. Те послушали и стали делать свое, с явным уклоном в метафизику, который западному образцу абсолютно не свойственен. 

Ю.М.: Что вы можете сказать об украинской современной драме?

Е.М.: Ее, собственно, нет. Даже в Белоруссии, несмотря на жесткую политическую ситуацию, функционирует площадка новой драмы – Свободный театр, уже известный всему миру. В январе он представлял в Нью-Йорке на фестивале экспериментальных театров «Under the Radar» спектакль «Быть Гарольдом Пинтером». Нам об этом только мечтать. 

Вообще, ситуация парадоксальная. Когда в Домодедово погибла Анна Яблонская, ее назвали выдающимся украинским драматургом. Это при том, что в ее родной Одессе ее ставили всего один раз. Ее пьесы шли в Москве, Питере, Екатеринбурге, планировалась постановка в Royal Court. Да и летела она в Москву получать премию за пьесу «Язычники», которая победила в Конкурсе киносценариев «Личное дело-2010». Она по праву считалась представительницей новой русской драмы. Ее гибель вызвала нездоровый ажиотаж даже на нашем фестивале. Из Киева приехала съемочная группа с канала УТ-1 – поснимать постановку ее пьесы «Где-то и около». Я выбрал ее для нашего репертуара еще в прошлом году, лично беседовал с Яблонской. 

Драматурги Наталья Ворожбит и Максим Курочкин, оба из Киева, успешно работают в Москве. Их там любят, ценят, посылают на гастроли за рубеж. Их пьесы хотят ставить маститые режиссеры. Украинские же государственные театры их игнорируют. На нашем фестивале театр «1-я Студия» (Житомир) представлял пьесу Ворожбит «Демоны» и «Класс Бенто Бончева» Курочкина. Сама Ворожбит, хотя и не работает с вербатимом, считает этот метод отличной прививкой от мертвой драматургии. 

Тем не менее, как бы туго ни шел процесс продвижения документального театра, нужно продолжать работать, привлекать внимание к новому, показывать, что и у нас есть альтернатива мейнстриму. Вербатим эпизодически появляется в репертуаре альтернативных театров, но серьезным развитием и продвижением занимаемся только мы, Центр им. Вс. Мейерхольда в Херсоне. 

Ю.М.: Ваш первый вербатим?

Е.М.: «Молодость и старость». В пяти точках города молодые высказывали свои мнения и представления о старости, а люди старшего поколения вспоминали о своей молодости и рассуждали о нынешней молодежи. В итоге вышли на тему смерти. 

В том же году в Киеве был показан вербатим «Я хочу!». Он создан из интервью жителей Херсона, Киева, Днепропетровска, Харькова, среди которых школьники, студенты, пенсионеры, осужденные, общественные лидеры, люди, живущие с ВИЧ и др. «Хочу» разных людей сталкиваются, расходятся, сплетаются воедино, подводя к главной идее – жизнь ни при каких обстоятельствах не кончается, и нужно что-то делать, чтобы мечты сбывались. 

Настоящим прорывом стал вербатим «Качели», посвященный 65-летию Дня Победы (режиссеры А. Май, Н. Гоманюк). Это уникальный проект. Такого еще никто не делал. В основе – интервью угнанных на работы в Германию, переживших оккупацию, немецкие и сталинские лагеря… Пьеса состоит из двух частей-воспоминаний – женской и мужской. Был собран огромный материал. 

Тема весьма актуальна: сейчас не переписывает историю Второй мировой только ленивый. Это называется «уточнение исторической правды», к сожалению, все дальше уводящее нас от истины. И процесс этот давно уже приобрел характер политического. Старые герои отправляются на свалку по причине идеологической непригодности. Взамен предлагаются новые – в удобном для власти формате и с соответствующими заслугами перед родиной. А вы, старики, со своей памятью и непосредственным участием в событиях прошлого, не имеете никакого значения. Чтобы подобное не произошло, нужно сохранять эту память любой ценой. Это уже совершенно другой уровень. Нас даже приглашают с этим вербатимом в Берлин.

Ю.М.: А что вы лично поставили?

Е.М.: Я сделал вербатим «Космозг», посвященный Дню планетария. Захотелось спросить у людей, что такое космос, что они думают о существовании внеземных цивилизациях. Я даже не подозревал, что напорюсь на чудовищный конфликт между научными знаниями и представлениями обычных людей о мире. На лицо – деградация. Люди говорили такое! («Думали, что Земля квадратная и просто летает. Потом думали, что она плоская. А потом, когда один мужичок по имени Юрий Гагарин полетел в космос, он увидел, что она круглая!»). 

На нашем фестивале я показал вербатим «Открывая двери». Тема – взросление человека. Очень откровенные получились тексты. В планах – вербатим «Зубы», «Семь смертных» (грехов). Каждый грех – отдельный вербатим. Еще у меня появилась идея веб-батима. Сетевое общение имеет такой же вес, как и живое. Можно сколько угодно говорить, что это эрзац, но факт остается фактом: многие уже испытывают коммуникативные трудности в реальном общении. Пусть письменный текст имеет отличную от живой речи организацию, он заслуживает прочтения на сцене. Кроме того, сеть – кладезь конфликтов, которые называют жаргонным словом «срач». Классика жанра – «Хохлосрач» (шароварщина, незалежнiсть vs москальщина, кацапня), «Москвасрач» (понаехавшие vs местные), «Кризисрач» (пофигисты vs обложенные кредитами).

Ю.М.: Хотите эпатировать публику?

Е.М.: Эпатаж – пройденный этап. Это уже не интересно. Интересна провокация, призванная растормошить зрителя. Он ведь пришел лицезреть искусство, ощутить катарсис, а потом вернуться к варке борща. А тут в него бросают целую горсть ненормативной лексики, и он начинает чувствовать себя не в своей тарелке. Мат в современных постановках – не самоцель, а средство расшатать благостный настрой получить удовольствие. 

Хотелось бы, чтобы зритель не только брал, но и давал, перестал быть паразитом, присосавшимся к искусству. Обсуждения после спектакля – важная составляющая. Мы не официанты «Чего изволите?». Хотите «Федота-стрельца»? Пожалуйста. У нас Оранжевая революция? Мы вставим в «Федота» соответствующие фразочки. Все для тебя, зритель. А мы хотим быть с ним наравне. И часто в новой драме это желание выливается в интерактив, расширение театрального пространства в зрительный зал.


Warning: session_write_close(): Failed to write session data (user). Please verify that the current setting of session.save_path is correct (/tmp/sessions_php54) in /sata1/home/users/cca/www/old.korydor.in.ua/libraries/joomla/session/session.php on line 676