Поговорим о национализме?

© Irsen
Нікіта Кадан

Недавно журнал KORYDOR опубликовал очень забавный текст Тараса Полатайко «Між ідеологією та ідентичністю». Внимание автора привлек каталог выставки «Поговорим о национализме! Между идеологией и идентичностью», прошедшей в Таллиннском музее KUMU под кураторством Раель Артель, отчего-то переименованной Полатайко в Риел Артел.
Трактовка темы национализма в текстах каталога и ряде выставленных работ вызвала у Полатайко, художника уехавшего из Украины в начале 90-х и сейчас проживающего в Канаде, бурную реакцию возмущения. Большую часть текста Полатайко отчитывает Раель Артель и ряд выставленных в KUMU художников и художниц. Оставшееся место  разделено между перечислением хороших, по мнению Полатайко, работ на выставке (в основном, авторства известных и признанных художников, наподобие Артура Жмиевского), разъяснением подлинного характера и значения национализма (национализмов) и разоблачению зловредных «левых», обустроивших змеиное гнездо в западных художественных институциях.

Лексика текста Полатайко вполне узнаваема. Здесь фигурируют: «істеричні ізриганія комплексу неповноцінності» и «брудні портянки закомплексованого сусіда», «що не здатен встати з колєн, не поставивши на колєні своїх сусідів» (Вы же поняли, речь о России – НК). Цитата из Сорокина слегка вне контекста.

Если бы текст с этими волшебными кодами был опубликован не в KORYDORе, а в массово читаемом интернет-издании, то немедленно нашелся бы заинтересованный комментатор, который бы на «грязные портянки» и «закомплексованного соседа» ответил «галицаями», «чухраинцами» и тому подобной гнусью, в этом случае украинофобской. После такого ритуала опознания «своего» собеседника, «стигматизированный» украинский националист и «нахрапистый» русский обычно начинают сладострастно терзать друг друга до полного изнеможения. 

Есть ли между ними сущностная разница? Зависит от точки зрения. Существует позиция, близкая в том числе и мне, в соответствии с которой русо-, украино-, или, например, гомо- фобия стоят друг друга. Для среднестатистического националиста всепроникающая ксенофобия – явление повседневно-привычное, в ней самой по себе нет ничего непристойного, и, конечно, ксенофобия ксенофобии рознь. Оправдывается она мотивациями (упомянутое Полатайко различие имперских национализмов и освободительных национализмов угнетенных этносов), историческими счетами. Вне великого противостояния ничего как бы и не существует, противостояние это пускает метастазы повсюду: риторика интернационализма - маска для империализма России, Кубинская революция выросла из эмоции «gringo go home» и тому подобное.

Вернемся, впрочем, к каталогу и выставке. Художник Тарас Полатайко одну за другой коротко описывает ряд работ (Джона Филлипа Мякинена, Тани Муравской, группы Р.Э.П., Йенса Ханнинга, Андрюса Новицкаса, Нанны Дебойс Буль), заключая для читателя после каждого описания, что работы очень плохи. Ага. Рабинович напел. По каталогу.

Со стороны художника по отношению к другим художникам – как-то совсем нечистоплотно. 

Особенно много теплых слов уделено нам, в частности нашему проекту «Патриотизм» – по той причине, что Полатайко в Канаде очень переживает за состояние дел на родине: «якби воно не наше, то я б і не мучився, але ж хотілося зрозуміти в чому ж “прікол” тих ієрогліфів». Не мучайтесь, Полатайко. Это, по сути своей, не ваше.

 «Патриотизм», одна из версий которого была показана в KUMU – проект о возможности универсального языка, коммуникации, легко преодолевающей национальные границы. «Мова есперанто вже придумана»? Конечно, а также разные идеографические письменности или «изотайп» Отто Нойрата. Но нам это кажется важным вектором работы и мы хотим продолжать это направление, не спрашивая разрешения у Полатайко.

«Коли художнику нема що сказати, але дуже хочеться, він починає шифровать» - здесь Полатайко напомнил мне одного профессора-соцреалиста Киевской художественной академии, который всякую работу, отходящую от канона называл не иначе, как «ребусом». Но есть и другой подход: «расшифровка» произведения зрителем – это форма творческого участия, пересоздание работы. А в нашем случае хоть словарь и дает доступ к значению идеограмм, но собирает эти значения в единый рассказ только сам читающий. 

Также Полатайко упражняется в остроумии по поводу текста Раель Артель (что-то на тему комсомольских отчетов, вообще комсомольская организация упоминается в его коротком тексте достаточно часто) и делает относительно нашей работы вывод, что «Націоналізмом там не пахне. Патріотизмом теж». Действительно, язык проекта предполагает значительную дистанцию «остранения» и, говоря о национализме, может не передавать его специфический запах.  Однако Полатайко либо не заметил, либо не счел нужным доносить до читателя подзаголовок работы в KUMU. Полностью она называлась «Патриотизм. Внутреннее единство, требующее внешнего врага».

Тема данного изображения-текста, впрочем, является подчиненной по отношению к идее всего проекта, выросшего из оксюморона «интернационального патриотизма» и тематизирующего именно интернационализм, которого Полатайко предпочитает в упор не видеть. Или же считает его хитрым прикрытием геополитический интересов – чьих, написано выше.

Кроме нашей работы, Полатайко широко характеризует всю украинскую художественную ситуацию, обновляющуюся с середины нулевых: приход «неокомсюків, що зручно обжили нішу політарту і покучкувалися в групки швидкого реагування на соцзаказ entry level євро арт базару». Насчет «удобства» - хоть сам его не замечаю, но рад узнать, что кому-то извне оно видится. Однако мы обживаем вполне реальное украинское пространство, а не мираж Полатайко. Поскольку «ніша політарту» в украинских художественных институциях попросту не предусмотрена, новое направление здешнего художественного процесса обеспечивается самоорганизацией вкупе с самообразованием и присутствием совсем небольшого количества молодых украинских художников в западных художественных институциях. Это присутствие также не предполагает «удобства», а только лишь возможность производить и показывать свои работы. Ну, еще дополнительные возможности упомянутого самообразования. И все. В условиях такой поддержки со стороны «євро арт базару» лишь добровольно выбранный францисканский образ жизни спасает художников «поколения 2004» от окончательного погрязания в греховной роскоши.

Раз уж я упомянул о нашем образе жизни и раз Полатайко так интересуется всем украинским, кратко введу в курс повседневных обстоятельств современного здешнего искусства. Итак, несколько примеров: работая над «Процедурной комнатой», я узнал, что несколько моих знакомых подвергались пыткам в отделениях милиции. Когда плакаты из проекта были выклеены на Контрактовой площади, подходили люди и писали на них адреса отделений, где пытки происходят. 

Другая работа, реализованная на этом же месте совместно с архитекторами из «Группы предметов», активистами, могилянскими преподавателями, студентами и участницей организованной нами «Лаборатории уличного искусства» Йоанной Райковской (также участницей выставки в KUMU) была посвящена перепланировке площади и уничтожению публичного пространства, которым мы постоянно пользуемся.

Коля Ридный несколько лет не мог посещать собственные выставки на Западе из-за серии отказов в визе – это повод для акции «Ложись и жди». Вообще, для нас привычно, когда поездка на западную выставку превращается в какое-нибудь новое визовое приключение. 

Неизвестные гомофобы-симпатики ОУН сожгли галерею Гудимова. Работы Артема Волокитина так сейчас и выставляются в копоти. Еще какие-то националисты (конечно националисты, нацистами они бы себя ни в коем случае не назвали) нацарапали на входе на выставку Сергея Браткова что-то про «нікчемне мистецтво». Один их единомышленник во время акции «We will R.E.P. you» проявил знание истории и поименовал нас искусством дегенеративным. Остальные (с красно-черными знаменами и в компании со священником) пообещали просто урыть, но обещания не выполнили, так как вокруг были телекамеры. 

Выставку «Новая история» закрыли харьковские музейщики, выставку «Общее пространство» - Печерские районные власти.  

Следующий проект кураторской группы «Худсовет» будет называться «Судебный эксперимент». Основанием для него стало то, что трое членов  «Худсовета» (и брат одного из них) находятся под судом. По разным обвинениям, но все – за социальный активизм (сопротивление застройщикам, возводящим храмы и элитные жилые комплексы на месте публичных парков и детских площадок, протест против цензурной деятельности одного государственного органа, взявшего на себя заботу о духовном здоровье нации). Перечисление можно продолжать очень долго.  Что-то касается нас непосредственно, что-то происходит совсем рядом с нами. Мы здесь живем. Таня Муравская живет там, где одна толпа патриотов воюет с памятниками, а другая – наносит ответный удар витринам и фонарям. Тарас Полатайко живет в Ванкувере.

Полатайко в Канаде, видимо, очень респектабельный господин: профессор Лесбриджского университета, ну и, вообще, «в музеях в усьому світі». Он знает, каков «entry level» западной художественной среды. А мы не знаем. Ну, не выучили вовремя. Не до того было, раскаленное публичное пространство посторанжевой Украины требовало участия. Однако каким-то образом все же попали и теперь учить уже поздно – может, хоть постфактум. По мнению многоопытного Полатайко этот уровень связан с выполнением некоего соцзаказа на «левое-критическое».

В одном абзаце Полатайко оставляет свою обычную суровость и переходит на наставительный тон: поучает «дивитися в душу суспільства». Вспомнился еще один профессор Киевской академии, который говорил что-то очень похожее, только его версия звучала «в душу народу». Рецептом хорошего искусства это не стало, произведения, признанные соответствующими этому принципу были, в основном, китчем, соцреалистическим по форме и национал-патриотическим по содержанию. Употреблять эффектные риторические фигуры – не мешки ворочать.

Вообще, не зря при чтении текста профессора Полатайко мне вспоминаются киевские профессора. Текст этот слишком часто напоминает речения представителей украинского художественного официоза – бывших ленинописцев, в девяностые быстро переориентировавшихся на национальные ценности. Они всегда хорошо знают, прикрытием чего являются «политкорректность» и «риторика интернационализма». У них, как и у Полатайко, наметан глаз относительно происков внешнего и внутреннего врага. Им всегда понятны мотивации «левых-критических» и они твердо знают, кто платит. Поэтому стоит помнить, что кроме иллюзорной «ниши левого политарта» в Украине существует совершенно реальный, обширный и, что важно, поддерживаемый государством сектор правого искусства, в котором всегда находит себе прибежище «стигматизированный украинский национализм». О каком-либо постоянном соцзаказе внутри страны на критическое «левое» высказывание говорить не приходится, и этим мы очень отличаемся от западных коллег.

Раньше Тарас Полатайко присутствовал на украинской художественной сцене, принимая активное участие в проектах соросовского Центра современного искусства. Когда сорос-заказ закончился, а местный соцзаказ на его место так и не пришел, Полатайко пропал из здешнего поля зрения, всплыв лишь один раз –  на выставке «Аут» с какими-то совсем малозапоминающимися работами.  

Все-таки Полатайко значительно более привязан к западной художественной системе, чем мы. И какими бы обильными и громкими ни были разоблачительные заявления (не только в исполнении самого Полатайко) насчет «левых», занявших в этой системе все возможные ниши, все же «правый» Полатайко из нее не изгнан. Хотя надо признать, что его убеждения на территории социально-критического искусства могут показаться скорее экзотичными (столь ясно выписанный в тексте образ врага говорит об определенных убеждениях, разве нет?), а к ксенофобской фразеологии на этой территории принято относиться с некоторой брезгливостью. 

Однако это все «там». Здесь же мы работаем в среде, которая, с одной стороны, силой подталкивает к критической работе, а с другой – не признает труд критики достойным вознаграждения. И тут выходит на первый план вопрос о личных мотивациях для такого труда.

Как известно, «політкоректні неокомсюки» обычно противостоят многочисленным формам ксенофобии, национализму и нацизму (не ставя между ними знак равенства, но и не оправдывая национализм этим различием), нарушению прав работников, беспределу милиции/полиции, приватизации публичного пространства, загрязнению окружающей среды, гендерной дискриминации – т.е. по мнению правых или откровенно вредят, или просто отвлекают умы молодежи от священной войны с грязными портянками соседа.

 Когда они этим занимаются в западных либерально-демократических обществах, легко все списать на то что, мол, «озвучують інтереси тих, хто за це платить під виглядом турботи про суспільство». Но как объяснить это здесь, в Украине? Внутренней поддержки практически нет, а редкая западная сводится к тому, что бы дать физическую возможность озвучить свою позицию в общей дискуссии. Кажется, даже Полатайко, позволив себе минуту раздумья, мог бы понять, что мотивации здесь лежат не в меркантильной плоскости. Но у него с раздумьями не сложилось. Он на войне. 

В своем тексте Полатайко вопрошает: «Де клубок націоналізмів Близького Сходу? Де надетнічний націоналізм американців? Де фашизоїдний кітч Бєляєва-Ґінтовта?» – последнее очень интересно. Значит, на выставке не только должны подвергаться тематизации различные национализмы, но и должно быть выделено пространство для собственно националистического пропагандистского высказывания определенного автора? Полатайко уже застолбил место в экспозиции художнику, с которым вместе обживает правый лагерь (и «любимому врагу» внутри этого лагеря)? Однако выставка в KUMU является все-таки пространством вменяемого обсуждения, а не пропагандистских войн. И требование, вполне оправданное, продемонстрировать «национализм меньшинств» – это одно; требование же апологии какого-либо национализма – совсем другое. Тарас Полатайко обвиняет организаторов выставки в исключении ряда тем, типов высказывания и, как показывает пример с Беляевым-Гинтовтом, персон, имеющих что сказать «по поводу». Кому действительно не был предоставлен голос, так это ксенофобам. 

Однако мир искусства очень разнообразен. В нем находится место выставке в KUMU, Артуру Жмиевскому в компании с леваками из «Krytyka Polityczna», Полатайко, Гинтовту и Национальному союзу художников Украины. Для зрителя, который способен обозревать современное искусство в его целостности, не становясь адептом какой-то из его «церквей» и игнорируя другие, не исключен ни один голос. Каждое высказывание имеет возможность быть услышанным. Но между носителями далеко не всяких взглядов возможна конструктивная дискуссия.

Причина проста: есть различные позиции, а есть – сорри за пафос –  планка цивилизованности. Есть люди, для которых ксенофобия находится, по определению, независимо от контекста и мотивации, ниже этой планки. И здесь нет места для проявлений гибкости.

К слову о дискуссиях –  на пятом этаже KUMU специально к выставке оборудовали помещение для общественных обсуждений и лекций, на которые приглашаются учащиеся школ с русским и эстонским языком обучения. Это вселяет большой оптимизм.


Нікіта Кадан – український художник, від 2004 року - член групи Р.Е.П. Від 2008 – учасник кураторського об’єднання "Худрада". У 2007 - закінчив Національну Академію образотворчого мистецтва та архітектури у Києві.

Вибрані виставки: 
«Якщо/Если/If» Музей PERMM, Перм, Росія
«Велика несподіванка» Національний художній музей України, Київ, 2010
«Євроремонт в Європі» Kunstraum, Мюнхен, Німеччина
«Let’s talk about nationalism! Between ideology and identity» Музей KUMU, Таллінн, Естонія
«Стара нова Холодна війна. Досвід пост-соціалістичних країн» Спеціальний проект 3 Московської бієнале, Фабрика «Красный Октябрь», Москва, Росія
«Погляди», Фундація Центр сучасного мистецтва, Київ, Україна
«Alphabetical order», Центр сучасного мистецтва Index, Стокгольм, Швеція
«No more reality. Crowd and performance» Центр сучасного мистецтва  De Appel, Амстердам, Голландія
«New Ukrainian painting» Виставка, організована галереєю Марата Гельмана у галереї White box, Нью-Йорк
«Another city. Another life» Галерея Zacheta, Варшава, Польща
«Progressive nostalgia» Центр сучасного мистецтва Luigi Pecci, Прато, Італія «Generations UsA» PinchukArtCentre, Київ, Україна
«Postorange» Kunsthalle Vienna, Відень, Австрія


Warning: session_write_close(): Failed to write session data (user). Please verify that the current setting of session.save_path is correct (/tmp/sessions_php54) in /sata1/home/users/cca/www/old.korydor.in.ua/libraries/joomla/session/session.php on line 676